Эх, кабы знали в высокой Комиссии, как жить и дальше не по средствам, то не приставали бы к странам-должникам, а таковыми в славной европейской семье являются все без исключения, с отчаянными требованиям сокращать бюджетный дефицит.

Дам табличку некоторых особо отличившихся еэсовских захребетников к вящей наглядности того, к чему ведет житие в долг.

Кризисная дуга

Данные на 1 января 2011 года. В скобках, для отображения динамики, сведения за 2001 год.

Сразу заметим, что указаны только государственные долги. А есть ещё сокрушительные долги домохозяйств и корпоративная задолженность.

Закономерность невеселая: растет ВВП – ещё круче забирает госдолг. Это и есть развитие? Либеральные фундаменталисты, не моргнув глазом, ответят утвердительно. Но здравый крестьянский ум, не отягощенный знанием премудростей аннуитетов, как одного из видов срочного государственного займа, ответит, что жизнь в счет будущих поколений есть неприкрытый паразитизм.

И такой важный момент, на который следует обратить внимание: если государство продолжительное время тратит деньги сверх заработанного, то и экономическая структура меняется и становится зависимой от кредитных инъекций. Поэтому для государств, плотно сидящих на игле процентных вспомоществований, будут очень болезненны сокращения государственных расходов, ибо такие мероприятия мало того, что ведут к яростным массовым протестам, но, естественно, угнетают потребительский спрос и стимулируют сжатие ВВП.

На беду и у локомотивов ЕС – Германии и Франции – дела в этом плане не лучше. Германия имела к 2011 году госдолг в размере 2,45 трлн. долл. (83 % ВВП); Франция – 1,77 трлн. долл. (82 % ВВП). Оба учредителя ЕС вынужденно помалкивают о своих финансовых проблемах. Оно и понятно. Как только мужиковатая Меркель или женолюб Саркози чего-нибудь резкое произнесут по поводу долгового бремени своих держав, то на штаб-квартире ЕС в Брюсселе надо будет вешать табличку: «Райком закрыт, все ушли на фронт».

Исландия – образец утраты здравого смысла

Как благополучные страны ускоренно попадают в долговую кабалу, прекрасно видно на примере Исландии. В ней, как в капле воды, отразился весь нехитрый механизм скатывания гармоничных стран в ничтожное состояние посредством отмороженного кредитования.

Жило себе маленькое островное государство без печали, неспешно, вдумчиво. Организованно ловили и обрабатывали рыбку, с того и существовало зажиточно 320 тысяч граждан, с этого промысла обустраивали остров экологически чистыми источниками энергии. Безработица трепыхалась подле отметки статистической погрешности. Здравоохранение и образование на зависть всему миру. Кристальной свежести воздух и девственный ландшафт. Словом, северный Эдем. «Развитой социализм» с видами на коммунизм. В конце 20 столетия островитяне с гордостью говорили, что достигли статуса конца развития.

Но вот остров присмотрели транснационалы для производства алюминия в промышленных масштабах на основе дешёвой возобновляемой энергии (геотермальные источники и гидроэнергия). И бес попутал правительство Исландии. В 2000 году оно ничтоже сумняшеся заявило о масштабной программе строительства алюминиевых заводов. На плечах алюминиевых ТНК, как водится, в страну ввалился международный банковский капитал. По всему видать, бес был хорошо проплачен.

Правительство объявляет политику дерегулирования – всё на откуп волшебной руке рынка. В банки стали вкачивать займы. В течение первых пяти лет они заняли $ 120 млрд. (десять объемов ВВП). Появились в достатке инвестиционные фонды. Цены на их акции выросли на порядок. Народ, подгоняемый рекламными зазывалками, выпучив глаза, кинулся набираться потребительских кредитов. Цены на жилье, естественно, рванули в «небо небесное». Банки щедро ссужали друг друга и своих «собиных» друзей безумными ссудами. А те кинулись открывать торговые центры не только в стране, но даже в Великобритании и Нидерландах.

Народу показалось, что нет надобности трудиться на рыболовецких сейнерах, а прибыльней будет сидеть в офисах и жать кнопки компов. Производительная экономика за 8 лет превратилась в экономику услуг. В сельском хозяйстве и промышленности осталось работать 30,4 % трудоспособного населения.

Одним словом, в Исландии в мгновение ока надулся классический финансовый пузырь. Международные рейтинговые агентства за свою долю подмахивали банкам липовые высшие оценки уровня кредитного доверия. В 2007 году ООН признала Исландию лучшей страной для жизни в мире.

Но «вот пуля пролетела и ага!». В 2008 году случился обвал в мировых финансах, и от исландского чуда у граждан остались лишь изжога во рту и пустые карманы. Рухнули фондовый рынок и национальная валюта. Безработица взметнулась до показателей африканских новоделов. Страна оказалась образцовым банкротом.

Заметим, никто ей не протянул руку помощи. Страны Евросоюза индифферентно отнеслись к запросам о финансовой поддержке со стороны Исландии. Более того, исландские активы были заморожены правительством Великобритании, со ссылкой на антитеррористическое законодательство.

Начались массовые беспорядки. Народ, доселе смиренный и законопослушный, взялся за дреколья. Ярость «обутых в лапти» граждан заставила правителей провести 6 марта 2010 года референдум о выплате иностранным вкладчикам (в основном из Великобритании и Нидерландов) компенсаций. 90 % исландцев проголосовали против выплаты компенсаций.

Вот такие шекспировские страсти разгорелись там, где 10 лет назад была божья благодать.

Легко смутить разум человека посулами легкой жизни в долг. Этот-то человеческий порок – тяга к безмерному стяжательству – и лег в основу «новой экономики», запущенной в оборот Америкой в начале 80-х годов.

Истоки неолиберального безумия

С чего начинался ныне здравствующий мировой финансовый кризис? С безудержного кредитования потребительского спроса. В середине 70-х годов прошлого века янки начали проигрывать экономическое и военное соревнование с Советским Союзом. Идеологическая и экономическая конкуренция обязывала что-то придумать хотя бы на среднесрочную перспективу, а там пусть будет, что будет. И мозговой центр из экспертов Федеральной резервной системы (ФРС) и советников президента допёрли произвести эмиссионное стимулирование потребительского спроса.

Если нет возможности расширять сферы сбыта (Советский Союз стерёг свои сферы влияния, да и трудно было раздвигать рынки после вьетнамской взбучки), то надо налечь на масштабы потребления внутри своей зоны ответственности. Так началась могучая кампания по промыванию мозгов потребителя. С бульдожьей хваткой капитал приступил к формированию не только искусственных потребностей, но и моды на них. А чтобы «потреблянство» размножалось, тягловое население убедили, что кредит – всепобеждающее благо.

При всем искусственном (не экономическом) взбадривании потребительского бума, благосостояние народа неуклонно снижалось, а капитал продолжал ускоренно прирастать прибылью. С начала 80-х годов (старт «новой» экономики) и по 2007 г. оплата труда выросла в 2 раза, а прибыли корпораций в 3 раза. Но главное – отставание доходов «труда» сопровождалось ростом его долгов. С 1982 по 2007 гг. долг домохозяйств по кредитам увеличился с $ 2 трлн. до $ 14 трлн. По данным исследований, средняя американская семья в 2009 году имела $ 30 тысяч годового дохода и $ 70 тысяч долга по кредитам. Стоит кому-то из кормильцев серьёзно поступиться зарплатой, и семья не продержится на плаву и 2-3 месяца, чтобы не потерять социальный статус. Процесс стремительного скатывая самодовольного буржуа вниз по социальной лестнице неплохо отображен в голливудском фильме «В компании мужчин» («The Company Men»). Советую глянуть.

Итог развития деривативно-потребительской экономики для США и всего мира в высшей степени разрушительный. Оборот валютных бирж к началу активной фазы кризиса осенью 2008 года превысил $ 100 трлн., рынок производных финансовых инструментов (деривативов) – $ 860 трлн., в то же время объём совокупного мирового ВВП составлял лишь $ 65 трлн. Общий внешний долг стран вырос до $ 54 трлн., общий внешний государственный долг составил $ 33,5 трлн.

Теперь экономика кредитного стяжания подгребает к своей бесславной кончине.

Перспективы и что делать?

Джозеф Юджин Стиглиц – американский экономист-неокейнсианец, лауреат Нобелевской премии по экономике (2001) в конце осени 2011 года написал следующий текст:

«Самое положительное, что можно сказать о 2011 годе: возможно, он был лучше, чем будет 2012 год.

…По всей вероятности, экономические и политические проблемы США и Европы, подход к решению которых был абсолютно неправильным, в 2012 году будут продолжать обостряться.

…Час расплаты, когда рухнет евро или же Европа предпримет-таки необходимые меры, может наступить в 2012 году. Политики будут колебаться, Европа будет страдать. Так же, как и весь остальной мир.

…Я надеюсь, что грядущие события опровергнут мои рассуждения, и пессимизм мой окажется чрезмерным. Но боюсь, что все может оказаться даже еще хуже. В действительности 2012 год может стать именно тем годом, когда эксперимент с евро, который является пиком 50-летнего процесса экономической и политической интеграции в Европе, завершится. Вместо того, чтобы положить конец длящейся с 2008 года большой рецессии со всеми вызванными ею бедами, 2012 год может возвестить о новом, еще более страшном этапе самого глубокого за последние 75 лет мирового экономического кризиса».

Гуру неокенсианцев славно выступил в роли мрачновидца, однако ничего конкретного не предложил в качестве сильнодействующего лекарства против впавшей в маразм новой экономики. Возможно, он знает о снадобье, но не может прямым текстом излагать рецепт преодоления неумолимо надвигающейся катастрофы, т. к. оно несовместимо с понятием либеральной экономики. А либерализм – это святое.

Сейчас ФРС пытается путем огромной эмиссии долларов вдохнуть вторую жизнь в потребительский спрос. Ничего лучше в голову не приходит. Принцип новых финансов, которые сейчас валятся с ног, состоит в том, что ФРС создает кредиты, которые никто и никогда отдавать не сможет. Потребителям предлагается погашать небольшие проценты, а потом просто перекредитовываться. И так – всю жизнь, согласно доктрине блаженного Бернанке – «деньги могут и должны сыпаться в руки американцам, как будто их разбрасывают с вертолета». Отсюда и проистекает лавинообразный рост долговых обязательств.

Но фиктивные доллары означают, что под них нет подлинного конечного спроса. Ими можно славно обмениваться между двумя финансовыми конторами, играть на фондовых и товарно-сырьевых биржах, взвинчивая цены на золото и нефть. Но сбыть их конкретному субъекту можно до известного предела. И государства, и домохозяйства сейчас набрались займов, что дворняга блох, и теперь не могут обслуживать даже малые проценты по ним. К тому же рефинансирование долгов невозможно, поскольку стоимость кредита больше снижать некуда. Спрос под тяжестью долгов продолжает скукоживаться, а мотором экономики, в конечном счете, является именно конечный потребительский спрос.

Экономическая система, основанная на обмене подъема жизненного уровня населения на опережающий рост долгов, полностью исчерпала себя. И поддерживать её хотя бы в летаргическом состоянии уже вряд ли получится.

Глобальный мир под тяжестью невозвратных долгов медленно, но неотвратимо сползает в депрессию. В 2012 году, по мнению большинства авторитетных финансовых аналитиков, не предвидится резких падений на мировых площадках. ФРС до президентских выборов в ноябре 2012 года по мере возможности будет удерживать их. Летом возможен даже некоторый мертвящий оживляж под воздействием новой порции фиктивной ликвидности, которая даст локальный рост на фондовых биржах. Он-то может вселить в избирателя надежду. Но это будет последним доводом обанкротившихся королей.

Последний вагон

Украину, как последний вагон, прицепленный к составу, летящему в никуда, будет трясти сильнее других. Но нам не привыкать. Нам захотелось европейских ценностей, и нам их скормят с избытком вместе с подписанием документов о создании ЗСТ с ЕС.

И дело совсем не в изворотливости и разумности наших переговорщиков. У правящей тусовки дело с государственным мышлением как раз обстоит весьма трагично. Кризис спроса, разрастающийся в Европе, требует экспансии на другие рынки сбыта. Как утопающий хватается за соломинку, так и ЕС будет рада даже мелкому безответному торговому партнеру. Украина по воле её недальновидных вождей получит второе ВТО: нараспашку ворота украинского рынка для европейского товара при наличии со стороны ЕС изощренной системы заградительных мер против импорта.

Владимир Поляков, from-ua.com